Приветствую Вас Гость | RSS
Понедельник
01.03.2021, 13:32

  журнал размером с дамскую сумочку
Главная Наши публикации Регистрация Вход
Меню сайта

Форма входа


Категории раздела
Слово редактора [3]
Матрона [4]
Клубная жизнь [3]
Мир искусства [9]
Образование [7]
Ученый муж [1]
Творчество [36]
Мир профессий [14]
Дамский мир [5]
Экология здоровья [17]
Интересный человек [3]
Хозяйка [1]
Из дальних странствий [3]
Экология души [3]

Праздники

Главная » Наши публикации » Публикации из журнала "Юнона и Авоська" » Творчество

очерк три пещеры

«У  ТРЁХ  ПЕЩЕР»

                                                                                             

                                                                                             Памяти Учителя           

            В первый раз я поехал в этот пионерский лагерь на вторую смену летом 1958 года. Каждая смена длилась около двадцати четырёх дней. Вторая считалась самой лучшей, потому что приходилась на июль, как правило, тёплый месяц, а, значит, и загорать, и купаться можно будет чаще, чем на других сменах.

            Вначале название лагеря показалось мне страшноватым: что за пещеры? В них, что ли, жить будем?

            Мама, подписывавшая химическим карандашом мой мешок для вещей, рассмеялась над моими вопросами.

            – Нет, сынок! Просто скала, в которой находятся входы в пещеры,  недалеко от лагеря. Потому так и назвали.

            Расстелив мешок на столе, накрытом суконным одеялом, она несколько раз прогладила надпись с моим именем и фамилией горячим утюгом:

            – Ну, вот теперь не смоется.

            На плотной белой ткани крупными тёмно-синими печатными буквами отчётливо читалось: Саша Дмитриев.

            Потом мы вместе укладывали мои вещи в мешок. Я читал вслух опись в путёвке, а мама аккуратно размещала тёплый свитер, шаровары, рубашки, носки, майки…  

            Утром, в день отъезда вереница автобусов выстроилась около старого клуба от улицы Центральной до Западной. В одном из открытых окон каждого автобуса было закреплено знамя с вышитым жёлтыми шёлковыми нитками номером отряда.

            Вожатые, в белых кофточках, в пионерских галстуках, на входе в автобусы проверяли отрядные списки, рассаживая нас. 

            Наши родители,  дедушки и бабушки толпились под окнами. Бесконечные «будь осторожней», «не купайся слишком долго», «не теряй вещи» слышались со всех сторон.

            Наконец, заиграл духовой оркестр и автобусы тронулись.

            Помню улыбки людей на улицах, когда наша колонна проезжала мимо них…

            И вот центральные ворота пионерлагеря, за ними пост   дежурного, похожий на «грибок» над песочницей, но с телефоном на столбе; широкая прямая аллея, уходящая куда-то между сосен.  

            По приезду в лагерь воспитатели и вожатые развели нас по отведённым жилым корпусам, распределили по комнатам и повели на «линейку» – место построения всех отрядов смены. Линейка – потому что  отряды строились в линию с двух сторон огромной прямоугольной клумбы. Со стороны центральных ворот находился вход на линейку. С противоположного края возвышалась трибуна для начальника лагеря и воспитателей. Рядом с трибуной стоял белый металлический флагшток, на котором каждое утро поднимали знамя лагеря и вечером опускали его.

            За семь лет после окончания первого класса я больше двенадцати раз приезжал туда.

Все эти годы неизменным начальником пионерлагеря была Гертруда Антоновна. Кого-то другого на её месте мы себе и представить не могли. Строгость, справедливость, доброта, умение найти поход к каждому ребёнку и взрослому – это только маленькая часть её черт, за которые мы влюблялись в неё.

            Концерты, посвящённые  открытию смены,  проходили на старой эстраде шумно и весело. Помимо воспитателей и пионервожатых на концерт приходил весь персонал лагеря: инструкторы по физкультуре, медсёстры, сторожа, электрик… Любимым номером было традиционное кормление друг друга с завязанными глазами.  Двум желающим давали чайные ложки и по стакану сметаны, усаживали рядом на стулья лицом к лицу, и они начинали настойчиво потчевать своего визави. Под хохот и советы зрителей участники старались поскорее «накормить» соперника. Когда «кормильцам» снимали повязки, они, глянув друг на друга, так же начинали смеяться. А перепачканную сметаной «спецодежду», халаты дежурных по кухне, уносили в прачечную.

По нашей просьбе Гертруда Антоновна читала басню Самуила Маршака «Старуха, дверь закрой!». Басню о старике и старухе, что заключили уговор: кто первый скажет хоть слово, тот и закроет дверь в избу. Читала с удивительным сдержанным артистизмом даже в самых комических местах. А мы, затаив дыхание, ждали давно знакомые заключительные строки:

            Всё взяли гости, что могли,

И вышли за порог.

Идут двором и говорят:

— Сырой у них пирог!

А им вослед старуха: — Нет!

Пирог мой не сырой! —

Ей из угла старик в ответ:

— Старуха, дверь закрой!

И обрушивался шквал аплодисментов.

            Обязательно на сцене появлялся баянист Василий Савельевич со словно приросшим к его груди баяном. Он мог сыграть любую песню, достаточно было напеть ему по возможности точно её мотив.

            В младших отрядах мы разучивали с ним «Купила мама Лёше отличные калоши» и «У дороги чибис». Став постарше мы пели «Юный барабанщик» и «То берёзка, то рябина». У вечерних костров на берегу Исети, конечно, звучало «Взвейтесь кострами, синие ночи». А Савельич, как мы его называли между собой, подпевал нам своим мягким баритоном.

            И, конечно, мы всегда с нетерпением ждали купание в реке.

            От своего корпуса отряд во главе с вожатым шёл вначале строем по два человека до скульптуры оленя. Оттуда начинался довольно крутой спуск к Исети. Вдоль всего спуска после дождей оставалось пустое русло шириной примерно сантиметров двадцать и глубиной около десяти в зависимости от того, насколько сильным и долгим был дождь. Из-за крутизны спуска по нему нужно было сходить осторожно, остерегаясь пустого русла, чтобы не подвернуть ногу на обнажившихся камнях и не упасть. Сбежать вниз можно было только зигзагами. С левой стороны дороги мы сбегали на правую, стараясь не набирать скорость. С правой – на левую. Не рассчитаешь скорость – значит, упадёшь на острые камни и одними царапинами не отделаешься. И от купания отстранят за нарушение дисциплины.

            В 1958 году купальня была ещё деревянная. Она отстояла недалеко от берега на брёвнах, скреплённых железными скобами. Вдоль всей ближней стороны купальни шёл настил около метра шириной,  на который вели тоже деревянные ступеньки. Два ящика-«лягушатника» размерами метра три на три и глубиной в один предназначались для младших ребят. Между ними находился основной, как его называли «открытый бассейн», длиной двадцать пять метров. Его наружную сторону от реки отделяла только плотная вереница поплавков. Все три зоны купания имели разделительные барьеры.  Разрешением на купание для каждой группы была команда инструктора физкультуры. Он пропускал нас к бассейну, считая «по головам». Время купания засекали по секундомеру: не более пяти минут на группу.

            Хорошо помню наше первое купание.

            Гертруда Антоновна в белой пилотке-испанке на светло-русых вьющихся волосах, в белом халате и с горном в руках ждала нас на пляже.

 

            – Дети, – сказала она строгим голосом. – Запомните: купание – это прежде всего соблюдение всех правил. Они обязательны и для вас, и для взрослых. Недавно один из опытных пловцов, находясь у нас в гостях, решил, что может отступить от них. Но у каждого места на реке есть свои опасные места. Наш гость, плавая в одиночку, выплыл за ограждающие буйки. Возвращаясь, поднырнул под них и сбился с направления. Он застрял между сваями под купальней. Спасти его не удалось. Даже в «лягушатниках» правила нужно соблюдать. Любая неумная «шутка» над кем-то может привести к непоправимому итогу. Все поняли?

            Почему я так подробно? Потому что где-то году в шестьдесят втором одному из наших ребят из соседнего двора Славе Баеву стало плохо в большом бассейне, и он начал тонуть. Заметив это раньше всех, Гертруда Антоновна прямо с бортика бросилась к Славе. Славу она спасла, но у самой со здоровьем стало плохо. До конца смены её обязанности исполнял другой начальник лагеря.

            Наверное, сухо звучит мой рассказ об этом человеке, будто заметку в стенгазету тороплюсь написать. Но это Гертруда Антоновна превращала многие события смены в незабываемый Праздник, например, День Военно-морского флота.

Отряды выбирали себе названия знаменитых русских и советских кораблей и уже экипажами  именовали себя на торжественной линейке. Командиры отрядов становились капитанами, из плотного ватмана делали капитанские фуражки, а члены экипажа – бескозырки и матросские воротники. При поднятии флага гремел «Марш юных нахимовцев». На берегу Исети в купальнях встречали Праздник Нептуна…

            Однажды по приезде, мы узнали о новом отряде в составе смены: отряда детей из детского дома, который приедет чуть позже. Об этом Гертруда Антоновна рассказала нам на утренней линейке, предварительно выключив микрофон на трибуне.

            Она всегда его выключала, если речь шла о деликатных вопросах: несоблюдении правил «тихого часа», о забытых нами где-то вещах, что складывали на стол под «Деревом ворон», об уходе пионера без разрешения воспитателя с территории лагеря или о чьём-то недостойном поведении…

            В одну из смен был у нас в отряде мальчик из другого города. Как его родители получили путёвку в заводской лагерь, мы, конечно, не знали. Но Серёжка был очень избалованным, рос в основном с бабушкой. Как-то во время обеда, когда ему что-то не понравилось в еде, он смешал в одной тарелке первое и второе и тайком от нас, вывалил всё под стол. В столовой места каждого отряда строго распределены. Поэтому и виновника установили сразу. Тогда Гертруда Антоновна, говоря об этом проступке без микрофона, объяснила:

            – Вы думаете, почему я выключаю микрофон? Да потому, что нас слушают живущие в домах вокруг лагеря. Им интересно как мы живём, какие дела совершаем за день, какие песни разучиваем. Как же я могу на весь свет рассказывать о пионере, выбрасывающем еду под стол?..     

            Вот и о приезде детей из детского дома Гертруда Антоновна говорила при выключенном микрофоне, просила нас вести себя дружелюбно.

            Разместили «детдомовских» в соседнем от нас корпусе. Было начало шестидесятых, дорогими нарядами никто не щеголял. И всё-таки каждый одевался хоть немного, но по-своему. Дети детского дома носили рубашки какого-то унылого сероватого цвета, отличающиеся лишь размерами. Наши отряды формировались по возрасту. Отряд детдома был смешанным: от восьми до тринадцати лет.  Первое время по отношению к нам старшие из них держались настороженно.     

            С одним мальчиком из детдома я подружился. Не знаю, почему он выбрал в друзья меня. Звали его тоже Саша, и был он на два года младше. Он сам подошёл ко мне во время уборки территории перед корпусами и молча начал подметать опавшие хвою и сосновые шишки.       

            Мне, тогда единственному ребёнку в семье, нравилось играть с Сашей как с младшим братом. Робкий, стеснительный, очень доверчивый, он любил сидеть рядом бок о бок на веранде корпуса или на скамейке перед эстрадой, когда нам показывали кино. После кино он брал меня за руку, и мы вместе шли к нашим корпусам. А Саша, взглядывая снизу вверх, спрашивал: понравился ли мне фильм, где я живу в городе.

            – Так у тебя и папа, и мама есть? – он даже остановился.

Потом тихо добавил:

– У меня тоже, наверное, есть. Но я их никогда не видел…

            Была у Саши особенность, которой он очень стеснялся: между средним и безымянным пальцами и мизинцем правой руки от ладони до конца пястных фаланг у него имелись тонкие перепонки. Они не мешали ему раздвигать пальцы. И всё-таки у других так не было!

Позже, узнав, что моя мама работает в больнице, весь как-то сжавшись, он сказал:

– А ты не можешь спросить у неё можно ли мне отрезать эти перепонки? 

В родительский день, когда раз смену, ко всем нам приезжали родные, детдомовских ребят после завтрака уводили до обеда в кино. Накануне, в каждом отряде воспитатели и вожатые проводили с нами беседы о недопустимости хвастовства родительскими подарками…

Я спросил маму о Сашиных перепонках.

– Это сложный вопрос, сынок. Только квалифицированный врач должен осмотреть Сашу и решить что делать. Но думаю, что до восемнадцати лет такую операцию делать не станут.

Вечером я пересказал всё Саше. Он улыбнулся:

– Ну вот, видишь! Просто подрасти ещё – и всё. А то они мне: «Урод! Урод!»…

Ещё раз с Сашей мы увиделись на следующий год. Больше на моей памяти детей из детского дома в «Три пещеры» не привозили. Было ли это каким-то педагогическим экспериментом – не знаю. Но я долго помнил тепло Сашиной ладошки в своей руке …

Так же, в начале шестидесятых, Гертруда  Антоновна объявила на линейке, что к нам в пионерлагерь приедет кинооператор документального киножурнала «Советский Урал» Ким Зон Фун снимать фильм о жизни пионеров летом.

Выбор пал на наш отряд. Мы получили у кастелянши одинаковые рюкзаки и по одному дополнительному одеялу. Одеяло нужно было положить в рюкзак. Со стороны будет казаться, будто мы запаслись всем необходимым для похода, как объяснил нам Ким Зон Фун.

И мы действительно, одетые в одинаковые белые панамки, белые рубашки с красными галстуками, чёрные шаровары, с рюкзаками за спиной, отправились со своим вожатым в поход по скалам вдоль берега Исети против ее течения.

Шли цепочкой, а Ким Зон Фун со своей кинокамерой то обгонял нас, снимая сбоку и спереди, то отставал, запечатлевая открывшуюся панораму. Слева от одной из скал находился подвесной мост через реку на высоте метров пятнадцати. И Ким Зон Фуну захотелось снять, как мы будем проходить по нему. Идти можно было только по одному, чтобы мост не раскачивался. На беду оператора первым оказался мальчик, боявшийся высоты. Он подошёл к перилам моста, глянул вниз, и ему стало плохо. Обняв правой рукой трос поручня, он не мог ни отпустить его, ни сделать шаг назад. Вожатому, вставшему рядом, с трудом удалось успокоить мальчика и увести с моста. Съёмку на мосту решили не делать и к обеду вернулись в лагерь.    

После обеда мы собрались в пионерском штабе, и Ким Зон Фун пообещал нам, что в августе кадры о нашем походе появятся на экране. И слово своё сдержал: примерно в середине-конце августа мы в старом клубе нашего посёлка смотрели в «Журнале» отрывок о себе. Сходили в кино не один раз ради этого отрывка…

Наши дежурства по столовой, спартакиады, выездные соревнования в пионерлагеря в Потаскуево и военная игра «Зарница», участие в перезахоронении погибших бойцов полка «Красных Орлов», работа авиамодельного и других кружков, музыка, звучавшая из репродукторов…

Особенно музыка.

Наш радист включал её и над пионерским лагерем, от старой эстрады ко всем корпусам, в сторону Дома отдыха и в сторону города, над ширью Исети и над деревнями Брод и Мартюш плыли прекрасные звуки неведомых нам мелодий, уже тогда ставших бессмертными. Радист не называл названий композиций, их авторов и исполнителей. В то время это вызвало бы массу вопросов «сверху»: почему в советском пионерлагере звучат мелодии западных музыкантов? Просто звучала завораживающая детские души незабываемая музыка. Это став взрослыми, мы узнавали их: «Маленький цветок» Беккета, «Странников в ночи» и «Тень твоей улыбки» Фрэнка Синатры, «Летний день» Джорджа Гершвина…

И, конечно, звучали «Вальс» А. Хачатуряна к драме М. Лермонтова «Маскарад», «Времена года» П. Чайковского, всеми любимый «Полонез» М. Огинского…

За всем этим незримо стояла Гертруда Антоновна.

Последняя наша встреча произошла в августе 1968 года, когда я приехал в «Три пещеры» после окончания первого курса института. Приехал к своим друзьям по секции спортивной гимнастики при Доме спорта металлургического завода. В лагере у них проходили тренировочные сборы.

Гертруду Антоновну увидел с другими воспитателями на скамейке около столовой, с неизменным горном в руках. Она выглядела немного усталой. Может быть от того, что уже подходила к концу третья смена, и немало сил было отдано лагерю за лето. Может быть от того, что выдался слишком жаркий для августа день.  

 Она узнала меня, спросила, где учусь. Поговорить удалось недолго. Прибежал дежурный из штаба: звонят из города. И мы попрощались.

Тогда я и подумать не мог, что попрощались навсегда.

            Но недавно я решил узнать: а как потом сложилась жизнь у нашего любимого начальника пионерлагеря? Конечно, в первую очередь обратился к своим одноклассникам по школе № 7. Вернее одноклассницам, ставшими учителями в нашем городе.

            И вот вчера получил письмо от Гали, Галины Ивановны, как её теперь называют:               

            «Саша, здравствуй! Гертруда  Антоновна Букрина была учительницей начальных классов, работала в средней школе №35 (ул. Железнодорожная). Секретарь учительской парторганизации. Человеком она была задорным, дети ее любили. Уволилась из школы в 1976году. Ушла на пенсию. Старых учителей, которые с ней работали, в живых  уже нет. Да и ее самой давно нет. Об этом мне рассказала моя подруга-учительница 35 школы, которая приняла у Гертруды Антоновны  класс в то время, когда она уходила из школы. В 1977 году я работала в лагере"  У трех пещер", но уже с другой начальницей. У моей младшей сестры есть фото с детских времен, где с отрядом есть Гертруда Антоновна. Вот это все, что я могла узнать. Если я чем-то помогла, то буду рада».

            Галя переслала мне копию фотографии: в правом нижнем углу, с краю, рядом с пионерами, на траве, сидит Гертруда Антоновна. Её и не сразу увидишь во втором ряду.

            Но эта фотография – единственная, с которой на меня смотрит Учитель, отдавший всю свою жизнь детям…

 

        

        



Источник: http://авторская статья
Категория: Творчество | Добавил: Редактор (29.10.2020) | Автор: Покидышев Н.А.
Просмотров: 109 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Мудрые мысли

Наш опрос
Оцените наш сайт
Всего ответов: 28

Друзья сайта
ФЕНИКС - литературный клуб

Статистика



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Сегодня на сайт заходили:

...а также незарегистрированные пользователи

Copyright Юнона и Авоська © 2021
Графические символы - Ирина Бабушкина ©
Конструктор сайтов - uCoz